清水 Shimizu (simizy) wrote in kritika_haiku,
清水 Shimizu
simizy
kritika_haiku

Category:

Поэзия Мацуо Басё (Т.И.Бреславец) - Система образов

     Образ в поэзии Басё как форма отражения действительности, преображаемой в свете эстетического идеала художника, призван показать дух вещей, реальность, которая постигается интуитивно через конкретные явления окружающего мира.
     У Басё особую значимость приобрели образы природы, поскольку природу поэт рассматривал как источник истины и красоты: «Я вижу цветы и слышу птиц, и у меня получаются стихотворения, в которых их жизни, их души и все изменения во вселенной» . Повседневность человеческой жизни, преломленная в эстетическом сознании поэта, также вылилась в образы, наполненные глубоким смыслом познания внутренней сущности явлений. Как пишет В. Н. Маркова, поэзия Басё «изображает жизнь природы и жизнь человека в их слитном, нерасторжимом единстве на фоне круговорота времен года».
     В создании образа и его подаче Басё исходит из посылки о значительности всего и вся, поэтому образ всегда позволяет и в малом ощутить величие мира. Образ рождается как результат одночувствования поэта с изображаемым (хосоми), он несет в себе мотив печали и сострадания (сиори) и оставляет ощущение невысказанного «избыточного чувства» (ёдзё):
Садзарэгани
Аси хаинобору
Симидзу кана
Маленький краб
Побежал по ноге.
Чистая вода
1687 г.
     Духовное единство человека и природы, мысль о единой сущности мира раскрываются в образе маленького живого существа - краба, прикоснувшегося к ноге. Этот образ создает также дополнительное ощущение прозрачности, свежести и взаимодействует с образом чистой воды. В первых двух строках внимание автора фокусируется на образе краба, и пространство хайку как бы сжимается до минимума. Последняя строка раздвигает границы изображаемого. Образ, заключенный в ней, говорит не просто о прозрачности воды, он также служит цели выведения эмоционального содержания хайку из рамок изображения единичного явления в плоскость, пространственно не ограниченную.
     Значительное место в хайку заняло образное раскрытие мира бедняков. Для японской поэзии это не было новым явлением, достаточно вспомнить творчество Яманоуэ Окура (VIII в.) с его социальными мотивами. Знакомство Басё с китайской поэзией эпохи Тан (618 - 906), отмеченной в творчестве ряда поэтов гражданственными идеями, также сыграло свою роль. Но более всего здесь сказались веяния века, развитие городской культуры и связанный с ним общий .процесс демократизации литературы.
     Но в то же время образ человека в поэзии Басё, стоящего на буддийских позициях, отмечен своеобразием. По словам И. М. Рейснера, «личности, как таковой, реально существующей, буддизм не признает». В силу этого в творчестве поэта социальные и гражданственные мотивы исключаются, а демократизм принимает специфическую форму преломленного демократизма дзэн с его идеей причастности Будде всего сущего. В связи с творчеством Кавабата Ясунари, также испытавшего воздействие дзэн, К. Рехо пишет: «Дзэнский принцип естественности образа, исходящий из восприятия природы как главного всеобщего начала, не отводит человеку какой-либо исключительной роли. Мир не рассматривается как арена человеческих деяний, на которой человек - герой и творец. В эстетике дзэн человек выступает как одно из явлений природы и находится с ней в нерасторжимом единстве. В искусстве дзэн природа обретает прежде всего эстетическое значение. Отвергая творческий анализ, искусство дзэн стоит как бы над социальными битвами...» . Вместе с тем, если в литературе эпохи Хэйан были даны глубокие психологические характеристики человека и в поэзии вака в центре внимания находились его интимный мир, любовные переживания, то поэзия Басё далека от этой сферы человеческих эмоций. Здесь человек не предстает в совокупности своих страстей и желаний, а являет свою очищенную от земного сущность, единую с сущностью природы, и оказывается как бы приподнятым над землей:
Сидзу-но ко я
Инэ сурикакэтэ
Цуки-о миру
Бедняк
Перестал обмолачивать рис,
Смотрит на луну

1687 г.
Цуцудзи икэтэ
Соно кагэ-ни
Хидара саку онна
Азалии живые.
Под сенью их
Женщина крошит сухую треску

1685 г.
     В стихотворении «Бедняк» бытовой фон отодвигается глаголом «перестал» («какэру»), и взор человека устремляется к высокому - луне, семантически включающему понятия истинного, чистого, печального, одинокого. Во втором стихотворении наблюдается противоположная последовательность. Природа входит в быт, вводится глаголом «быть живым» («икэру») - так говорят о срезанных растениях, сохраняемых в сосуде с водой. Единство двух миров, природы и человека, выражено также пространственной деталью - «под сенью их», - и окружающая бытовая обстановка как бы заслоняется азалиями.
     Часто в стихах Басё духовный облик человека выражается через описание его быта - скудного, непритязательного:
Ва-га ядо ва
Ка-но тиисаки-о
Тисоо кана
В моем жилище
Москиты маленькие -
Вот все угощенье

1690 г.
     Опустошая быт, поэт возвышает человека, поскольку бедность в его системе представлений выступает синонимом благородства. Это проявилось в данном стихотворении благодаря его откровенно юмористическому содержанию, в котором разрушено само понятие быта.
     Примечательно, что человек у Басё показан не статично, а в своем труде: бедняк обмолачивает рис, сборщицы собирают чай, старик носит корзины устриц, крестьянин идет с охапкой сена. Поэзия выражает проникновенное сочувствие человеку.
     Одной из черт поэзии Басё является органическое сочетание в ней новых образов с традиционными, которые часто употребляются в одном стихотворении и обусловливают богатый эмоциональный отклик:
Сидзукаса я
Ива-ни симииру
Сэми-но коэ
Тишина.
Сквозь скалы просачивается
Цикады звон

1689г.
     Цикада - традиционная метафора бренности жизни, ее быстротечности. Этот образ, емкий по своему содержанию, вводится в сочетании с образами иного плана, не связанными с поэтической традицией (тишина, скалы), и передает мысль о вечной изменчивости мира. Единство двух образов противоположного значения - чистой, незыблемой тишины и звона цикад - позволяет поэту показать глубину веков и мгновение жизни. К этому стихотворению подходят слова Хаттори Дохо: «Хайку имеет “облик вечного”». К этому следует добавить: и говорит о «преходящем».
     Хайку Басё раскрывают перед читателем новый поэтический мир, поэтому для «их характерно «нетрадиционное» употребление традиционных образов, часто поэт использует их в новых ситуациях и переосмысляет:
Тама мацури
Кёё мо якиба-но
Кэбури кана
Праздник душ
И сегодня с горящего поля
Поднимается дым

1690г
     В день праздника душ видится дым, который поднимается над полем, где кремируют умерших, - и в сердце проникает печаль. Кэнко-хоси (1283 - 1350) писал: «Если бы наша жизнь продолжалась без конца, не улетучиваясь, подобно росе на равнине Адаси, и не уносясь, как дым над горой Торибэ, ни в чем не было б очарования. В мире замечательно именно непостоянство». Гора Торибэ находилась в окрестностях храма Киёмид-зу, и в старину там располагалось кладбище. Дым над горой Торибэ - дым от кремации трупов - стал одним из фигуральных выражений, говорящих о непрочности земного бытия. Он придает особую окраску стихотворению и формирует его общую атмосферу. Причем здесь он употреблен в произведении, написанном по конкретному поводу, где его традиционный ассоциативный подтекст оказался как нельзя более к месту.
     Басё, используя традиционный образ, как бы «приземляет» его в том смысле, что приближает его к человеку, к обыденной жизни:
Ямадзи китэ
Нанияра юкаси
Сумирэгуса
По горной тропинке иду
Вдруг стало мне отчего-то легко.
Фиалки в траве

1685 г. Перевод В. Н. Марковой
     Фиалки - традиционный предмет воспевания в японской поэзии. Эта традиция берет свое начало от стихов «Манъёсю». Например, стихотворение Ямабэ Акахито (первая половина VIII в.):
Хару-но но-ни
Сумирэ цуминито
Коси варэ со
Но-о нацукасими
Хитоё нэникэру
Я в весеннее поле пошел за цветами,
Мне хотелось собрать там фиалок душистых,
И поля
Показались так дороги сердцу,
Что всю ночь там провел средь цветов до рассвета

Перевод А. Е. Глускиной
     У Басё этот образ включен в иной контекст: поэт видит фиалки в горах и лишь на мгновение останавливает на них свой взгляд. Хайку передает состояние беззаботности, беспричинной радости, которое выражается словами: «отчего-то легко». Образ как бы обретает осязаемость, легкость взамен традиционной «возвышенности».
     Традиционный образ может приобретать новую направленность, переводиться из плоскости серьезной в плоскость юмористическую:
Самидарэ-ни
Нио-но укису-о
Ми-ни юкаму
В майский дождь
На плывущее гнездо чомги
Пойдем посмотрим

1687 г.
     Плывущее гнездо чомги, часто воспевавшееся в вака и рэнга, особенно гнездо чомги на озере Бива, служило выражением неопределенной печали, а также бренности бытия и суетности человеческого существования, как, например, в танка Дзюнтокуин (1197 - 1242):
Карасаки я
Нио-но укису-но
Икани ситэ
Сасураиватару
Ё-о таномураму
Карасаки.
Как полагаться
На этот мир,
В котором скитаюсь
Подобно плывущему гнезду чомги?
     В хайку Басё предлагает пойти из Эдо в Оми, посмотреть на гнездо чомги, плывущее по озеру Бива. В «Трех книгах» сказано: «В выражении „пойдем посмотрим" заключен юмор этого стихотворения». Это замечено небезосновательно, ведь из Эдо в Оми путь неблизкий. Таким образом, у Басё традиционный образ печали (гнездо чомги) вводится в контекст, ему ранее несвойственный, а в связи с этим и изменяет свою роль, свою окраску. Мотив печали, традиционно ему сопутствующий, в хайку приглушен, затушеван юмористической тональностью стихотворения.
     Образ, будучи использован в сходном контексте, обретает, однако, другое звучание, по-иному воздействует на читателя
Харусамэ я
Хати-но су цутау
Янэ-но мори
Весенний дождь
Вдоль осиных гнезд скользит
Сквозь протекающую крышу

1694 г.
     Поэт внимательно смотрит на печальный, почти беззвучный дождь, и в созданной им картине ощущается" одиночество. Образ весеннего дождя, скользящего крыше, встречался и в вака:
Цукудзукуто
Хару-но нагамэ-но
Сабисики ва
Синобу-ни цутау
Ноки-но тамамидзу
Пристально
На весенний дождь смотрю
В одиночестве:
По папоротнику на крыше
Стекают капли воды
     От вака хайку отличается своей будничностью. Старые осиные гнезда, протекающая крыша вносят в описание весеннего дождя элемент «преходящего».
     Как видно из приведенных примеров, каждый образ с его традиционным значением позволяет развернуть контекст хайку в прошлое. Роль традиционного образа в каждом стихотворении различна, зависит от направленности хайку и определяется его стилевой системой.
     Традиционные образы, сочетаясь с новыми отражающими простые явления повседневности, осовремениваются, приближаются к жизни, воспринимаются как собственные образы хайку.
     В поэзии Басё обнаруживаются также образы, которые можно назвать импрессионистскими. Порой поэт показывает внешний мир через цвет, звук, запах, передавая сиюминутное ощущение. «Есть одна-единственная правда, - говорит Э. Манэ, - это схватить сразу, на лету то, что видишь. Импрессионист не задумывается, соответствует ли его представление объективным свойствам и качествам предмета, явления. „Реальность" импрессиониста порой лишь субъективная правда его восприятия». У Басё с помощью таких образов реальность подается как нереальность, оставляя ощущение скрытой тайны.
     Особую роль играет белый цвет как выражение сокровенного, непостижимого - пустоты.
Уми курэтэ
Камо-но коэ
Хонокани сироси
Море темнеет.
Уток крик
Чуть-чуть белый

1684 г.
     В этом хайку звук предстает окрашенным, что усиливает ощущение наступивших сумерек. Присутствие антонимического ряда заставляет предположить, что если крик уток - белый, пронзительный, высокий, то шум моря - темный, рокочущий, глухой. Два образных пласта стихотворения слиты, едины, но это внутренняя связь, скрытая, она ощущается через противопоставление образов.
Белый цвет часто выступает синонимом холода:
Нэбука сироку
Араитатэтару
Самуса кана
Лук белый,
Только что вымытый.
Холод

1691 г.
     Хайку показывает единство зрительного образа и осязательного: белый, вымытый лук создает ощущение холода.
     В этом же смысле холодный - белый - цвет становится эпитетом осеннего ветра, создавая традиционный поэтический образ, берущий свое начало от стихов «Манъёсю», где встречается выражение «белый ветер» в значении «осенний ветер»:
Исияма-но
Иси-ёри сироси
Аки-но кадзэ
Каменной горы
Камней белее
Осенний ветер

1689 г
     Темный цвет в отличие от белого и в осязательных ощущениях передает противоположное качество - не холода, а тепла:
Усибэя-ни
Ка-но коэ кураки
Дзансё кана
В коровнике
Голоса москитов темные
Последние теплые дни

1691 г
     Темный цвет служит характеристикой как последний из теплых дней в наступающей осени, так и голосов москитов, которые становятся синонимом зноя,- и образная система данного хайку успешно отображает мотив воспоминаний о прошедшем лете.
     Особый интерес представляет следующее стихотворение:
Канэ киэтэ
Хана-но ка ва цуку
Ююбэ кана
Колокол угас,
Аромат цветов звонит
Вечер

1690 г
     Атмосферу вечера поэт передает неожиданными образами: звук колокола пропал, но он поглощен ароматом цветов, которые начинают источать этот звук. В хайку применено нарушение фразеологизмов. Глагол «звонить» должен относиться к колоколу, глагол «киэру» в значении «исчезать» - к аромату. Составные компоненты фразеологизмов присутствуют, но переставлены разъединены. Приведенное стихотворение как бы выражает мысль Басё: «Создавать хайку - значит иметь дело с действительностью, пока она находится в воображении».

Цитируется по изданию: Бреславец Т.И. Поэзия Мацуо Басё, ГРВЛ изд-ва "НАУКА", 1981
Подготовка материала: kernell_panic
Tags: басё, сёфу, теория
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments